Вход | Регистрация

Информационные технологии ::

Метки:

Кевин Митник рассказывает свою историю

Я
   Волшебник
 
03.12.03 - 22:21
02.12.2003
Компьютерра
Перевод Натальи Шаховой [translation@enrus.ru]

Этот текст был опубликован в трехстах рабочих экземплярах книги «Искусство обмана» Кевина Митника и Уильяма Симона, распространенных издателями среди журналистов за несколько месяцев до ее официального выхода. В окончательной версии эта глава по необъявленным причинам была сокращена втрое. Все сокращения касаются несправедливого обращения с Митником американских властей и роковой роли в его судьбе ведущего журналиста газеты «Нью-Йорк таймс» Джона Маркоффа. Английский текст опубликован в Интернете (www.iggyz.com/KevinMitnick.htm). — Н.Ш.
----------------------------

Кевин Митник:
Мне не хотелось писать эту главу — боялся, что получится самореклама. Самореклама и вышла. Но надо же было ответить на вопрос, кто я такой, — ведь меня об этом прямо-таки сотни людей спрашивали. Кому не интересно — могут перейти к главе 2. Для остальных — вот мой рассказ о себе.

Рассказ Кевина

Есть хакеры, которые уничтожают чужие файлы или целиком содержимое жестких дисков; их зовут крэкерами или вандалами. Некоторым лень изучать теорию — они просто скачивают себе хакерские программы и начинают вламываться в чужие компьютеры. Этих называют кул-хацкерами. Продвинутые хакеры с навыками программирования сами пишут хакерские программы и развешивают по Интернету, на досках объявлений. А есть люди, которым дела нет до технологий как таковых; они просто используют компьютеры для похищения денег, товаров или услуг.

Лично я — вопреки расхожему журналистскому мифу — вовсе не злодей. Поначалу то, что я делал, вообще не считалось противозаконным. Потом закон изменили, и оказалось, что я его нарушаю. Это меня не остановило — и я попался. Федеральные власти ополчились на меня не из-за моих преступлений: им просто хотелось устроить показательную разборку. Со мной совершенно незаслуженно обошлись как с террористом или бандитом: обыскали жилище на основании общего ордера на обыск; месяцами держали в одиночке; лишили основных прав, гарантированных Конституцией каждому обвиняемому; не только не выпустили под залог, но отказались даже рассмотреть ходатайство об этом; мне пришлось потратить не один год на получение от властей доступа к материалам обвинения — чтобы назначенный судом адвокат мог подготовиться к защите.

А право на безотлагательное рассмотрение дела? Несколько лет подряд меня каждые полгода ставили перед одним и тем же выбором: подписать отказ от этого права или выйти на суд с неподготовленным защитником. Приходилось подписывать отказ. Но я забегаю вперед.

Как все начиналось

Мое будущее определилось, вероятно, довольно рано. Я рос беззаботным скучающим балбесом. Отец ушел из семьи, когда мне было три года, мать работала официанткой, чтобы прокормить себя и меня. Единственный ребенок у матери, замотанной работой со скользящим графиком, — понятно, что большую часть времени я был предоставлен сам себе. Сам себя нянчил. Мы жили в долине Сан-Фернандо1, и в моем распоряжении был весь Лос-Анджелес. К двенадцати годам я открыл способ бесплатно кататься по всему региону. Однажды, сидя в автобусе, я понял, что мой транзитный билет защищен всего лишь перфорацией: с ее помощью шоферы отмечали день, время и номер маршрута. Отвечая на мои тщательно продуманные вопросы, дружелюбный шофер рассказал, где купить такой перфоратор. Транзитные билеты нужны для проезда с пересадками, а я придумал, как использовать их для бесплатных поездок. Раздобыть чистые бланки было плевым делом: урны на конечных остановках были полны наполовину использованными билетными книжками, которые шоферы выбрасывали после смены. Имея пачку билетов и перфоратор, я мог сам себе оформлять «транзитный» проезд в любое место, куда ходили лос-анджелесские автобусы.

Тут-то и оказалось, что на некоторые виды информации у меня феноменальная память: вскоре я знал расписание всех автобусов почти назубок. Я и сейчас помню телефонные номера, пароли и другие вещи, запавшие в голову с детства. Еще одна особенность, обнаружившаяся в раннем возрасте, — любовь к фокусам. Стоило мне узнать секрет фокуса, как я принимался его отрабатывать. И не успокаивался, пока не начинало получаться. Во многом именно из-за фокусов я полюбил морочить людям голову.

Телефонный хулиган становится хакером

Впервые я столкнулся с тем, что теперь называю социальной инженерией, еще в школьные годы. Я тогда познакомился с одним парнем, увлекавшимся телефонным хулиганством — фрикингом. Это вид хакерства, при котором с помощью телефонных систем и служащих телефонных компаний лазают по телефонным сетям. Он показывал мне разные штучки с телефоном. Например, он мог узнать все сведения о клиенте, хранившиеся в телефонной компании; умел пользоваться секретным тестовым номером для бесплатных междугородних звонков (точнее, это для нас они были бесплатными — много позже я узнал, что это был вовсе не секретный тестовый номер: на самом деле платить за наши звонки приходилось какой-то несчастной фирме, на чей счет выставлялась их стоимость). Так я познакомился с социальной инженерией — прошел, так сказать, подготовительный класс. Этот парень и еще один фрикер, с которым я встретился чуть позже, давали мне слушать, как они заговаривают зубы служащим телефонной компании. Я усваивал, что говорить, чтобы тебе поверили, узнавал о различных отделениях компаний, их внутреннем жаргоне и организации работы. «Обучение» продолжалось недолго — в этом не было нужды. Скоро я и сам мог делать то же самое, учась на ходу и обгоняя своих учителей. Так определился ход моей жизни на последующие пятнадцать лет.

Моей любимой забавой было получить доступ к коммутатору и поменять категорию обслуживания своего приятеля по телефонным проказам. Когда он пытался позвонить с домашнего телефона, ему предлагали опустить монетку. Меня увлекало все, связанное с телефонами: не только электроника, коммутаторы и компьютеры, но и корпоративная структура, организация работы и терминология телефонных компаний. Вскоре я знал о телефонных сетях больше тех, кто с ними работал. И достиг к 17 годам таких высот в социальной инженерии, что мог — хоть по телефону, хоть лично — уговорить сотрудника телефонной компании сделать что угодно.

Хакером я тоже стал еще в школе. В те времена хакерами называли тех, кто возился с железками или программами, повышая их эффективность или ища обходные пути. Сейчас слово «хакер» стало ругательством, им называют преступников. Однако на этих страницах я буду использовать его в менее криминальном смысле, так, как использовал тогда.

В конце 1979-го мои приятели-хакеры, работавшие в администрации школьного округа Лос-Анджелеса, подбили меня взломать «Ковчег» — среду, которую в корпорации Digital Equipment (DEC) использовали для разработки операционной системы RSTS/E. Мне очень хотелось стать своим среди хакеров и с их помощью разобраться в операционках. Мои новые «друзья» добыли телефонный номер для коммутируемого доступа к компьютерной системе DEC, но считали, что номер мне не поможет: без учетной записи и пароля войти было невозможно. Вскоре они поняли, что недооценка окружающих может выйти боком. Несмотря на юный возраст я легко справился с системой. Я позвонил системному администратору и назвался Антоном Черноффом, одним из ведущих разработчиков проекта. Сказал, что не могу войти по своей учетной записи, и говорил так убедительно, что мне дали доступ и позволили выбрать пароль. Там был еще один уровень защиты: при входе в систему по коммутируемому соединению нужно было ввести дополнительный пароль. Системный администратор сказал мне этот пароль. Это было слово «buffoon» (шут), которое, наверное, отражало его ощущения несколько позже, когда он узнал, что произошло. В считанные минуты я получил доступ к системе разработки RSTE/E корпорации Digital. Причем вошел в систему не как обычный пользователь, а с правами системного программиста.

Сначала мои новые так называемые «друзья» не могли поверить, что я получил доступ к «Ковчегу». Один из них набрал номер коммутируемого соединения и, испытующе на меня глядя, сунул мне в руки клавиатуру. У него просто челюсть отвисла, когда я с небрежным видом вошел в систему как привилегированный пользователь. Позже я узнал, что в тот же день они с другого компьютера принялись скачивать исходные тексты операционной системы DEC.

Теперь был мой черед оказаться в дураках. Скачав все, что хотели, они позвонили в службу безопасности корпорации, сообщили, что в корпоративную сеть проник злоумышленник, и назвали мое имя. Так «друзья» сначала воспользовались моим доступом, чтобы скачать чужую программу, а потом меня сдали.

Это был хороший урок, но усвоил я его далеко не сразу. И позже я много раз попадал в переделки из-за того, что доверял людям, которых считал друзьями.

После школы я поступил учиться в Компьютерный центр Лос-Анджелеса. Через несколько месяцев сисадмин Центра понял, что я нашел дыру в операционке и завладел всеми привилегиями администратора на мини-компьютере IBM. Лучшие компьютерщики из преподов не могли понять, как мне это удалось. В итоге я получил предложение, от которого не мог отказаться (и это был один из первых случаев использования хакера «в мирных целях»), — написать диплом по совершенствованию безопасности вычислительной системы Центра или быть исключенным за ее взлом. Разумеется, я предпочел написать диплом и в результате с отличием закончил курс.


Превращение в социального инженера

Некоторые просыпаются каждое утро с тоскливой мыслью о пресловутых соляных копях, на которые снова надо тащиться. Мне повезло — я свою работу всегда любил. Вы не можете себе представить, с каким азартом и удовольствием я исполнял роль частного сыщика. Я оттачивал актерское мастерство, совершенствуя свои навыки в социальной инженерии — искусстве уговаривать людей совершать поступки, которых обычно не делают по просьбе незнакомцев. Плюс ко всему я на этом зарабатывал. Мне без труда удалось достичь в социальной инженерии больших высот: несколько поколений моих родственников по линии отца занимались коммерцией — дар убеждения и способность влиять на людей достались мне, видно, по наследству. Именно сочетание склонности к обману и дара убеждать является идеальным для социального инженера. Вообще тех, кто «работает на доверии», можно разделить на две категории: тот, кто надувает людей, чтобы завладеть их деньгами, относится к категории мошенников; тот, кто использует обман, влияние и умение убеждать против организаций, чаще всего для того, чтобы раздобыть информацию, относится к категории социальных инженеров.

Еще во времена детских проделок с автобусными билетами, когда я по малолетству не понимал, что делаю что-то не то, я открыл в себе дар проникать в чужие тайны. Опираясь на этот дар, я развил в себе способности к манипулированию людьми с помощью обмана и знания жаргона, принятого в той или иной организации. Профессиональные навыки (если это можно назвать профессией!) я отрабатывал, например, так: выбирал какую-нибудь совершенно ненужную мне информацию и — просто так, для тренировки — старался выудить ее из своего телефонного собеседника. Я упражнялся в искусстве обдуривания точно так же, как отрабатывал фокусы. Благодаря этим упражнениям я скоро обнаружил, что могу добыть практически любую информацию. Много лет спустя, давая показания в Конгрессе перед сенаторами Либерманом и Томпсоном, я сказал: «Я получил доступ к информационным системам крупнейших корпораций планеты и проник в самые защищенные компьютерные системы. С помощью технических и иных средств я раздобыл исходные тексты различных ОС и программ для телекоммуникационных устройств, чтобы изучить их уязвимые места и внутренние механизмы». Все это я делал, по существу, для удовлетворения собственного любопытства, чтобы понять, на что я способен, и узнать секретные сведения об ОС, мобильных телефонах и вообще обо всем, что меня увлекало.

Поворотным моментом в моей судьбе стала статья, опубликованная 4 июля 1994 года на первой полосе «Нью-Йорк таймс». Эта статья в одночасье превратила меня из заурядного хакера-хулигана в киберзлодея и врага народа номер один. Опус газетного шулера Джона Маркоффа назывался: «Сочетание технического гения с коварством банального мошенника: Кевин Митник — взбесившийся программист».

Сочетая банальное желание набить карманы с возможностью публиковать свои лживые домыслы на первой странице «Нью-Йорк таймс», Джон Маркофф был по-настоящему взбесившимся технологическим обозревателем. Сотворенный им «миф о Кевине Митнике» принес ему больше миллиона долларов. Маркофф заработал целое состояние тем же способом, который применял я, чтобы обходить защиту компьютерных систем и сетей по всему миру, — обманом. Однако в его случае жертвой обмана стал не отдельный пользователь или сисадмин, а все, кто доверял материалам, опубликованным на страницах «Нью-Йорк таймс».

Самый опасный преступник киберпространства

Статья Маркоффа была явно рассчитана на то, чтобы заполучить контракт на книгу обо мне. Я никогда не встречался с этим писакой, но это не помешало ему стать миллионером с помощью лживых и клеветнических россказней обо мне, опубликованных в «Нью-Йорк таймс» и книге «Киберпанк» (1991). В его статье были десятки обвинений против меня, которые он — без указания источников — выдавал за факты. Минимальная проверка (а я полагаю, что все серьезные газеты требуют такой проверки от своих обозревателей) показала бы, что все эти обвинения безосновательны и противоречат действительности. В своей лживой, клеветнической статье Маркофф назвал меня самым опасным преступником киберпространства без всяких обоснований, причин или доказательств, обращаясь с фактами не менее свободно, чем репортер какой-нибудь бульварной газетенки. В его пасквиле утверждалось, что я подслушивал телефонные разговоры ФБР (я этого не делал), что я проник в систему NORAD2 (которая вообще не подсоединена ни к какой внешней сети) и что я компьютерный вандал, хотя я не повредил намеренно ни одного компьютера. Все эти и другие чудовищные обвинения были абсолютной ложью. Их целью было вызвать страх перед моими возможностями. Еще одно нарушение журналистской этики заключалось в том, что ни в этой, ни в последующих статьях Маркофф ни словом не обмолвился о попытке установить со мной контакты, о личной неприязни, которую он питал ко мне из-за моего отказа принять участие в написании книги «Киберпанк». К тому же он упустил часть доходов из-за моего нежелания продлить опцион на экранизацию его книги. Статья Маркоффа, кроме всего прочего, должна была натравить на меня американские органы правопорядка: «Похоже, — писал Маркофф, — что власти просто не могут с ним справиться». Статья явно была призвана перевести меня в ранг главного врага государства и побудить Минюст повысить приоритетность моего дела.

Несколько месяцев спустя Маркофф и  Цутому Симомура приняли непосредственное участие в моем аресте, нарушив тем самым и федеральное законодательство, и журналистскую этику. Оба были поблизости, когда мое жилище подверглось незаконному обыску на основании трех недетализированных ордеров. А в ходе расследования моей деятельности они нарушили федеральное законодательство, перехватив мой личный звонок. Сделав из меня негодяя, Маркофф в своей следующей статье объявил Симомуру героем киберпространства номер один. И здесь снова налицо нарушение журналистской этики. От читателя были скрыты личные взаимоотношения с героем публикации, который в течение многих лет был другом Маркоффа.

Марк Абин
(Mark Abene),
Phiber Optik
Тогда: легендарный фрикер. Основатель хакерской группы Masters of Deception, участник Legions of Doom. В конце 1993 года попал-таки в тюрьму на один год. В тюрьме охотно давал интервью заезжим журналистам, за что получил новое прозвище — CNN.
Сейчас: президент Crossbar Security.

Кевин Ли Полсен
(Kevin Lee Poulsen),
Dark Dante
Тогда: хакер, фрикер. Прославился тем, что смог блокировать все звонки, кроме своего, на радиостанцию во время розыгрыша Porsche 944. В 1995-м был приговорен к 51 месяцу заключения.
Сейчас: журналист, пишет на темы компьютерной безопасности.

Льюис де Пейн
(Lewis de Payne)
Тогда: «ближайший друг и соратник» Кевина Митника.
Сейчас: занимается «взрослым» хостингом. Владелец порнокаталога Persian Kitty.

Цутому Симомура
(Tsutomu Shimomura)
Тогда: человек, который «поймал» Кевина Митника.
Сейчас: работает в Центре супервычислений г. Сан-Диего.

Нил Майкл Клифт
(Neill Michael Clift)
Тогда: приятель Митника, редкой сознательности молодой человек — отправлял информацию о багах разработчикам, не выкладывая ее публично.
Сейчас: вы будете смеяться — работает в Microsoft.

Сьюзен Линн Хэдли (Susan Lynn Headley), Susan Thunder
Тогда: уникальный случай — девушка-хакер. Какое-то время «работала» в одной группе с Митником и де Пейном.
Сейчас: а черт его знает. Последний раз появилась на публике в 1995 году, прочитав лекцию на третьем DEFCON.

Продолжение следует

-----------------
1 Район Лос-Анджелеса.

Источник:
http://www.computerra.ru/compunity/femida/30645/page1.html
http://www.computerra.ru/compunity/femida/30645/page2.html
 
 
   Волшебник
 
1 - 06.12.03 - 22:09
(продолжение)

Впервые я столкнулся с Маркоффом в конце восьмидесятых, когда он и его жена Кэти Хэфнер обратились ко мне, работая над книгой «Киберпанк», задуманной как рассказ о трех хакерах: немецком пареньке по кличке Пенго, Роберте Моррисе и обо мне. Какое вознаграждение мне предлагалось за участие? Никакого. Я не понял, с какой стати должен рассказывать им свою историю, если им это принесет деньги, а мне — нет, поэтому от сотрудничества отказался. Маркофф выдвинул ультиматум: или мы даем ему интервью, или все, что он услышит о нас, будет считаться правдой.

Мой отказ от сотрудничества его явно разозлил, и он дал понять, что у него есть средства заставить меня пожалеть об этом. Несмотря на давление я стоял на своем и сотрудничать с ним отказался. В книге я показан как Хакер Темной Стороны. Вероятно, авторы специально включили в нее неподтвержденные, лживые утверждения, чтобы мне отомстить. Демонизировав мою личность и выставив меня в ложном свете, они, возможно, повысили раскупаемость своего произведения.

Однажды мне позвонил кинопродюсер с заманчивым сообщением: Голливуд хочет снять фильм о Хакере Темной Стороны, описанном в «Киберпанке». Я сказал, что в книге полно неточностей и вранья, но это не убавило его энтузиазма. Я согласился предоставить им право на экранизацию сроком на два года за пять тысяч долларов с условием, что мне заплатят еще 45 тысяч, если фильм будет запущен в производство. Когда срок опциона истек, компания попросила продлить его еще на полгода. К тому времени я уже устроился на работу, получал хорошую зарплату, и мне совсем ни к чему был фильм, который выставил бы меня в непривлекательном и ложном свете. Я отказался от продления соглашения. Таким образом, все они пролетели, включая Маркоффа, который, вероятно, рассчитывал на этом проекте капитально заработать. Вот вам еще один повод для мести.

К моменту выхода в свет «Киберпанка» Маркофф вел оживленную переписку со своим другом Симомурой. Их обоих почему-то интересовало, где я живу и чем занимаюсь. В одном из сообщений зачем-то приводились раздобытые ими сведения о том, что я учусь в университете Невады в Лас-Вегасе и пользуюсь студенческой компьютерной лабораторией. Уж не собирались ли Маркофф и Симомура написать обо мне еще одну книгу? А если нет, какое им до меня было дело?

Маркофф наносит удар

Вернемся в конец 1992 года. Заканчивался срок моего пребывания под надзором за взлом сети корпорации Digital Equipment. И тут я узнал, что власти пытаются возбудить против меня новое дело, — на этот раз за противодействие шпионажу — попытку выяснить, для чего были установлены «жучки» в телефонных линиях лос-анджелесской фирмы. Покопавшись, я убедился, что мои подозрения справедливы — служба безопасности телефонной компании Pacific Bell действительно вела наблюдение за деятельностью этой фирмы — как и помощник шерифа по компьютерным преступлениям округа Лос-Анджелес. (Этот помощник оказался братом-близнецом моего соавтора. До чего тесен мир!)

Примерно в это же время ФБР завело в преступной среде информатора и поручило ему поймать меня в ловушку. Они знали, что я всегда стараюсь собрать как можно больше данных о любой конторе, которая садится мне на хвост. Поэтому они велели своему информатору сблизиться со мной и предупредить, что за мной следят. Кроме того, он «выдал» мне информацию об особенностях компьютерной системы Pacific Bell, которые позволили бы мне контролировать эту слежку. Раскусив его замысел, я быстро перевел стрелку на него, разоблачив махинации с кредитками, которые он проворачивал, уже работая информатором. То-то, наверно, фэбээровцы обрадовались!

Моя жизнь совершила крутой поворот в 1994 году, в День независимости. В то утро меня разбудил звонок пейджера: мне посоветовали немедленно пойти и купить свежий выпуск «Нью-Йорк таймс». Я не поверил своим глазам, когда увидел, что Маркофф не только написал обо мне статью, но и сумел опубликовать ее на первой странице «Нью-Йорк таймс». Первым делом я подумал о собственной безопасности — ведь теперь власти землю начнут рыть, чтоб найти меня. Утешало только то, что снимок в газете был крайне неудачным: стремясь напугать читателей, они напечатали такую давнишнюю фотографию, что узнать меня было невозможно! Начав читать статью, я сразу понял, что Маркофф решил осуществить свое давнее намерение написать книгу о Кевине Митнике. Просто не верилось, что «Нью-Йорк таймс» опустилась до публикации такой очевидной фальшивки. Я был в полном отчаянии. Даже если бы я рискнул высунуться с опровержением чудовищной клеветы Маркоффа, мне бы не удалось это сделать перед такой большой аудиторией.

Спору нет — фитиль я вставил многим, но никогда не уничтожал и никому не передавал чужую информацию. Весь нанесенный мною материальный ущерб сводился к стоимости телефонных звонков, которые я делал за счет телефонных компаний, расходам на устранение обнаруженных мною дыр в защите и нескольким случаям, когда компаниям пришлось переустановить операционные системы и приложения из страха, что я устроил в их софте лазейки и буду бродить по их корпоративным сетям. А ведь если бы я не нашел этих дыр, компании продолжали бы с ними жить и понесли бы гораздо большие потери. Хотя я и нанес некоторый ущерб, в моих действиях не было злого умысла; и тут появляется Джон Маркофф и ставит все с ног на голову — весь мир начинает считать меня опасным преступником! Как же может вертеть общественным мнением потерявший совесть репортеришка с помощью публикации гнусного пасквиля во влиятельной газете! Задумайтесь — ведь следующей жертвой можете стать вы.

Суровое испытание

После ареста меня отвезли в окружную тюрьму в Смитфилде (штат Северная Каролина) и по предписанию федеральных властей поместили в одиночку. Через неделю федеральные обвинители и мой адвокат достигли соглашения, от которого я не мог отказаться. Меня переводили из одиночки на следующих условиях (означавших отказ от моих основных прав):

- освобождение под залог не рассматривается;
- предварительные слушания не проводятся;
- все телефонные звонки, кроме звонков адвокату и двум родственникам, запрещены.

Подпиши — и выйдешь из одиночки. Я подписал. Продержав меня в заключении почти пять лет, со мной умудрились проделать за это время все мыслимые трюки. Ради того чтобы со мной обращались, как с любым другим обвиняемым, я был вынужден неоднократно отказываться от своих прав. Это было «Дело Кевина Митника» — игра без правил. Без соблюдения конституционных прав обвиняемого. Правосудие здесь было ни при чем — власти стремились одержать победу любой ценой. Обвинители представили суду чудовищно преувеличенные сведения о нанесенном мною ущербе и об опасности, которую я представляю, а журналисты не жалея сил разнесли их сенсационные заявления по свету. Отступать было поздно. В «Деле Митника» власти не могли допустить проигрыша. На них смотрел весь мир.

Вероятно, суды поддались панике, посеянной средствами массовой информации: многие, даже более чистоплотные журналисты принялись повторять «факты», приведенные в респектабельной «Нью-Йорк таймс». Миф, порожденный СМИ, похоже, напугал и правоохранительные органы. В руки моего адвоката попал секретный документ, согласно которому всем сотрудникам правоохранительных органов было направлено указание не сообщать мне никаких личных сведений во избежание электронного вмешательства в их жизнь.

По нашей Конституции, каждый обвиняемый до суда считается невиновным; таким образом, каждый гражданин имеет право на слушание об освобождении под залог или поручительство, где интересы обвиняемого может представлять адвокат, где можно предъявить свои доказательства и принять участие в перекрестном допросе свидетелей. Как бы невероятно это ни звучало, но на волне истерии, раздутой недобросовестными репортерами типа Джона Маркоффа, властям удалось обойти эти конституционные положения. Обращение со мной было беспрецедентным: как лицо, задержанное в ожидании суда или приговора, я провел в предварительном заключении более четырех с половиной лет. Я оспаривал отказ судьи провести слушание об освобождении меня под залог или поручительство во всех инстанциях, вплоть до Верховного суда. В итоге, по словам адвокатов, в моем деле был создан юридический прецедент: я стал единственным федеральным заключенным в истории США, которому отказали в проведении такого слушания. Поэтому властям не пришлось доказывать, что никакие условия освобождения не могут гарантировать мою явку в суд.
На этот раз федеральные обвинители хотя бы не утверждали, что я могу развязать ядерную войну, посвистев в трубку телефона-автомата, как говорили обвинители по предыдущему делу. Теперь самым серьезным обвинением было обвинение в копировании чужих операционных систем и программ для мобильных телефонов.

Однако суду и общественности было объявлено, что мои действия нанесли ряду компаний ущерб на общую сумму больше 300 миллионов долларов. Подробности о размере убытков до сих хранятся в секрете — якобы для того, чтобы защитить интересы соответствующих компаний. Однако адвокаты полагают, что требование обвинения засекретить эту информацию объясняется стремлением скрыть допущенные в моем деле серьезные нарушения законности. Стоит отметить, что ни одна из пострадавших от меня компаний — вопреки требованиям закона — не заявила о своих убытках в Комиссию по ценным бумагам и биржам. Либо несколько международных корпораций нарушили федеральный закон, обманув Комиссию, акционеров и аналитиков, либо ущерб, нанесенный моей деятельностью, был слишком ничтожным, чтобы о нем докладывать.

В книге «Игра вне закона» Джонатан Литтман пишет, что через неделю после публикации статьи на первой странице «Нью-Йорк таймс» агент Маркоффа заключил с издательством «Уолт Дисней Гиперион» контракт на книгу о моей поимке, оговорив аванс в размере 750 тысяч долларов. Согласно Литтману, был запланирован и голливудский фильм, причем студия «Мирамакс» заплатила за опцион 200 тысяч с доплатой до 650 тысяч после запуска фильма в производство. Недавно мне конфиденциально сообщили, что реально сумма контракта Маркоффа была намного больше, чем думал Литтман. Таким образом, Джон Маркофф получил в любом случае около миллиона долларов, а я — пять лет тюрьмы.

Что говорят другие

Бак Блумбекер, один из обвинителей окружной прокуратуры Лос-Анджелеса, коллега тех обвинителей, которые выступали против меня, написал книгу «Захватывающие компьютерные преступления», в которой анализируются и юридические аспекты моего дела. В ней, в частности, говорится: «Горько писать о моих коллегах нелестные вещи… Мне никак не дает покоя признание помощника федерального прокурора Джеймса Асперджера, что главным основанием для содержания Митника под стражей были слухи, которые так и не нашли подтверждения». И далее: «Плохо, что об обвинениях, выдвинутых в суде, газетчики оповестили миллионы читателей по всей стране. Однако гораздо хуже, что эти не соответствующие действительности обвинения легли в основу решения о содержании Митника под стражей без права освобождения под залог». Далее он рассуждает об этических нормах, которых должны придерживаться обвинители, а затем пишет: «Похоже, что в деле Митника ложные обвинения, использованные для того, чтобы держать его в заключении, в конечном счете привели и к предвзятому решению суда». В статье, опубликованной в 1999 году в журнале «Форбс», Адам Л. Пененберг так описывает мой случай: «Преступления Митника были на удивление безвредны. Он взламывал корпоративные компьютеры, но нет никаких свидетельств того, что он уничтожал информацию или продавал что-либо из скопированного. Да, он воровал программное обеспечение, но не уносил его прочь». В статье говорится, что мое преступление заключалось в том, что я «показывал язык дорогостоящим системам безопасности крупных корпораций». А в книге «Игра вне закона» Джонатан Литтман отмечает: «Жажду наживы власти еще могут понять. Но хакер, который пользуется своим могуществом ради чистого удовольствия… выходит за пределы их понимания».

В другом месте книги Литтман пишет: «Федеральный прокурор Джеймс Сандерс признался судье Пфельцеру, что потери, понесенные корпорацией DEC из-за Митника, составили вовсе не 4 миллиона долларов, как о том кричали газеты, а всего 160 тысяч. Однако и эта сумма отражает, на самом деле, не ущерб, нанесенный Митником, а приблизительную стоимость затрат на выявление уязвимых мест системы, на которые указало DEC его вторжение. Власти признали, что астрономические суммы ущерба, которые позволили держать Митника в одиночном заключении и лишать его права освобождения под залог, не нашли подтверждения. Нет доказательств, что Митник нарушал защиту Агентства национальной безопасности. Не доказано, что Митник выпустил фальшивый пресс-релиз от имени банка «Секьюрити пасифик». Не доказано, что Митник менял кредитную историю судьи в компании TRW. Тем не менее судья, возможно, под влиянием устрашающих публикаций отверг предложение защиты о соглашении с обвиняемым и приговорил его даже к более длительному сроку, чем того требовало обвинение».

За годы, проведенные в роли хакера, я приобрел печальную известность: обо мне написали в четырех книгах и в бесчисленном множестве статей. По клеветнической книге Маркоффа и Симомуры сняли фильм под названием «Поединок». Когда сценарий этого фильма появился в Интернете, многие мои сторонники начали пикетировать студию «Мирамакс филмс», чтобы привлечь внимание общественности к тому, в каком ложном свете я там выставлен. Если бы не помощь множества добрых и щедрых людей, фильм безусловно показал бы меня каким-то Ганнибалом Лектором1 киберпространства. Под давлением моих сторонников киностудия согласилась урегулировать вопрос на условиях конфиденциальности, не доводя дело до судебного разбирательства по обвинению в диффамации.

Заключение

Вопреки скандальным и клеветническим измышлениям Джона Маркоффа все мои преступления сводились лишь к незаконному доступу к чужим компьютерам и бесплатным телефонным звонкам. После ареста я осознал, что совершал противозаконные действия и вторгался в частную жизнь. Однако сделанные в статьях Маркоффа без всяких оснований и свидетельств утверждения о том, что с помощью компьютерного или телефонного мошенничества я завладевал чужими деньгами или собственностью, не только не подкреплены доказательствами, но и попросту неверны.

Я совершал преступления из чистого любопытства: мне хотелось узнать как можно больше о работе телефонных сетей, проникнуть в секреты компьютерной безопасности. Из мальчишки-любителя фокусов я превратился в самого известного в мире хакера, грозу корпораций и властей. Оглядываясь на последние тридцать лет своей жизни, я признаю, что, движимый любопытством, желанием освоить технологии и стремлением решать интеллектуальные задачи, иной раз принимал очень неудачные решения.

Теперь я стал другим. Я хочу применить свои способности и обширные знания об информационной безопасности и методах социальной инженерии, чтобы помочь властям, организациям и отдельным людям предотвращать, выявлять и устранять угрозы их информационной безопасности. Эта книга — один из способов поставить мой опыт на службу людям, защитить их от охотников за чужой информацией. Надеюсь, что рассказанные в ней истории откроют вам глаза на многое, покажутся занимательными и поучительными.

Перевод Натальи Шаховой [translation@enrus.ru]

Источник:
http://www.computerra.ru/compunity/femida/30736/
http://www.computerra.ru/compunity/femida/30736/page2.html


Список тем форума
Рекламное место пустует   Рекламное место пустует
Пользователь не знает, чего он хочет, пока не увидит то, что он получил.
Э. Йодан
ВНИМАНИЕ! Если вы потеряли окно ввода сообщения, нажмите Ctrl-F5 или Ctrl-R или кнопку "Обновить" в браузере.
Ветка сдана в архив. Добавление сообщений невозможно.
Но вы можете создать новую ветку и вам обязательно ответят!
Каждый час на Волшебном форуме бывает более 2000 человек.
Рекламное место пустует